Мухиддин Кабири: «Я не сожалею, что мы выбрали путь терпимости и сдержанности»

Лидер Партии исламского возрождения Таджикистана (ПИВТ) Мухиддин Кабири живет в изгнании с марта прошлого года. Он выехал для участия в нескольких мероприятиях и больше на родину не возвращался, так как опасался ареста. Уже в августе ПИВТ была закрыта властями, а еще через некоторое время объявлена террористической организацией. Сегодня задержаны все члены политсовета, а сам Кабири обвинен в организации попытки вооруженного мятежа. В настоящее время он живет в одной из западных стран и пытается привлечь внимание к создавшейся в Таджикистане ситуации, выступая на международных конференциях. Одна из таких, состоявшаяся в последних числах декабря 2015 года в Иране, окончилась скандалом. МИД Таджикистана, возмущенный участием опального оппозиционера в данном мероприятии, направил свою ноту в иранское посольство.

— Как Вы можете в целом прокомментировать скандал, произошедший на Международной конференции в Иране. Как Вы считаете, приглашающая сторона пыталась создать условия для диалога между официальным представителем духовенства Таджикистана и Вами, или просто до конца не понимало сложившуюся ситуацию?

— Мне самому не понятна вся эта истерия по поводу моего участия в этой конференции. Почему не было ноты в адрес Германии, Австрии, Бельгии, Швейцарии или США, где тоже я выступал в подобных мероприятиях? Тем более, что я постоянно участвую в работе этой ежегодной конференции, и организаторы даже не думали, что все обернется таким образом, и до конца не поняли что происходит. Скорее всего, некоторые люди [в правительстве Таджикистана] искали повод для скандала по нескольким причинам. Во-первых, учитывая натянутые отношения между Саудовской Аравией и Ираном, перед поездкой в Эр-Рияд необходимо было привлечь к себе внимание саудитов, как потенциального союзника и попытаться выбить в результате какие-то деньги. Во-вторых, отодвинуть на второй план некоторые вопросы таджикско-иранских отношений, в частности о сотнях миллионах долларов иранского миллиардера Занджани оставленных в Душанбе, о которых официальные власти Таджикистана не любят говорить. Также, они наверняка пытались отвлечь внимание Ирана, как одного из гарантов Мирного соглашения [документ, подписанный 27 июня 1997 года, положивший конец гражданской войне в Таджикистане],  от ситуации в стране, где власть явно нарушает мирные договорённости. Кстати, в своём выступление на этой  конференции, и в ходе отдельных встреч, я  критиковал Иран и других гарантов Мирного Соглашения за невыполнения своих обязанностей перед таджикским народом…

— Еще вчера ПИВТ де-факто вторая крупнейшая партия в республике проводила свои съезды, профессионально занималась политикой, привлекала в свои ряды молодежь и успешно конкурировала с официальной властью. Сегодня партия разорена и объявлена вне закона. Как Вы считаете, в чем была Ваша ошибка (партии в целом и Вас как ее лидера)?

— Если мы оказались в такой сложной ситуации, значит, на каком-то этапе допустили ошибку. Еще в самом начале кампании, когда власть начала нарушать мирные договоренности и шаг за шагом притесняла не только нас, но и  всю оппозицию к обочине общественно-политической жизни страны, многие эксперты, в том числе и близкие к коридорам власти, говорили нам, что политика терпимости и сдержанности в конечном итоге обернется против нас. Позже, по мере усиления давления на партию, эти предположения появились и в СМИ, и среди наших сторонников, которые требовали более жесткой реакции. Суть этих возражений заключалась в том, что мы действуем так, как будто живем в обществе, где власть имеет высокую политическую культуру и действует строго в соответствии с законами и общепринятыми моральными и политическими нормам. Нас критиковали, что мы игнорируем тот факт, что нынешняя власть пришла через силу и признает только силу, причем в самом грубом смысле этого слова. Ведь ранее только силой оппозиция заставила власть сесть за стол переговоров. Видимо этот факт не был забыт и оказывается власть, все это время думала о реванше. Зная о нашей настроенности на диалог и терпимость и злоупотребляя этим, а также учитывая всеобщую апатию общества и неготовность к жестким и массовым протестам, власть действовала коварно и вероломно. Имея полный контроль и в законодательной, и исполнительной системе, она не смогла выносить нескольких представителей оппозиции, как в правительстве, так и парламенте. Это говорит о том, что мир и сосуществование с оппонентами были ей навязаны, и как только она получила возможность избавиться от навязанного мира, так и поступила.

Нельзя сказать, что мы были настолько примитивными, что не видели и не понимали, к чему ведут действия власти. Но мы надеялись, что в конечном итоге разум возьмет верх и наши оппоненты во власти на каком-то этапе, почувствовав опасность своих действий, остановятся. Вот здесь, видимо, мы и ошиблись. Но возникает другой вопрос, а что было бы,  если бы мы действовали так же, как власть? Новая гражданская война? Разруха и новые человеческие жертвы? Даже, после того, как поступили с мирным соглашением и с нами, я не сожалею, что мы выбрали именно путь терпимости и сдержанности. Уверен, наш народ завтра оценит, как наши действия, так и другую сторону.

— Когда давление на партию только началось, Вы предпринимали какие-либо попытки смягчить удар, бороться законными методами?

— Партия (ПИВТ) в целом, и я, как ее руководитель сделали все от нас зависящее. Если перечислить здесь все наши действия в этом направлении, это займет много времени и места, слишком много было сделано. После того, как появился Протокол 32-20 [попавший в СМИ в 2012 году Протокол правительственного заседания за №32-20 от 24 ноября 2011 года., в котором поэтапно рассматриваются мероприятия по дискредитации ПИВТ. Официальные органы отрицали существование подобного документа], я дважды писал письма президенту, первый раз, как депутат и второй раз, по поручению Политсовета ПИВТ, как руководитель партии. Я просил его о встрече. Я полагаю, что тема, которую я хотел обсудить на этой встрече, была известна, так как свои мысли я уже передавал через других высокопоставленных лиц. Скорее всего, законного и логичного ответа не было и такие  встречи не вписывались в разработанный план. Тогда политсовет написал письмо всем структурам, кто отвечает за работу с политическими партиями, силовым структурам и предлагали встретиться, обсудить ситуацию и если есть какие-то проблемы, надо их решать в рамках законов и духе взаимопонимания. Пригласили ГКНБ, МВД и прокуратуру, комитет по делам молодежи, по делам женщин и комитет по делам религии провести совместные проекты, наладить доверительные отношения и снять все противоречия. К сожалению, все наши попытки не дали результатов. Во время приватных, и в основном, случайных встреч и разговорах, отдельные чиновники выражали свое сожаление, что наш конструктивизм не находит поддержку и понимание наверху.

— Почему ничего не сработало, как Вы считаете?

— Потому что решение о закрытие партии любой ценой было принято на самом высоком уровне. Конечно, нашим оппонентам хотелось, чтобы это произошло без шума, а еще лучше через самоликвидацию, чтобы избежать обвинений в нарушении мирного соглашения и не иметь черных пятен в истории. Когда начали отбирать собственность, как партийную, так и личную, нам дали понять, что есть возможность изменить ситуацию. От некоторых чиновников звучали предложения, объявить о самоликвидации. В ответ нам обещали  не только сохранить собственность, но и многое другое, в том числе и должности. На все наши доводы о национальных интересах, законе, в конечном итоге, о таких понятиях, как честь и  достоинство, отвечали хладнокровно, что это все придумано для публики, а настоящая государственная политика не признает эти понятия. Более начитанные из них ссылались на Макиавелли, который в политике допускал все методы, включая шантаж, подкуп, подлость и даже, убийство.

— Что Вы можете сказать в ответ на серьезные обвинения выдвинутые властью, и в целом на объявление Партии исламского возрождения — террористической организацией?

— К сожалению, в современном мире нет единого подхода и единой трактовки понятия »терроризм» и порой ситуация доходит до абсурда. Любого оппонента можно причислить к терроризму, особенно, если этот оппонент ещё и мусульманин, и носит какую-нибудь исламскую атрибутику. Недавно, на одной конференции я предлагал, что необходимо на уровне Совбеза ООН или Генассамблеи ООН принять документ с определением этого понятия. Пока этого нет, многие, в том числе и диктаторские режимы, злоупотребляют ситуацией и причисляют своих оппонентов к террористам.

На самом деле, терроризм — это насильственные действия с целью внушения страха. Теперь возникает вопрос, кто в Таджикистане этим занимается? ПИВТ, которую обвиняли и обвиняют до сих пор в чрезмерной терпимости и лояльности, или представители власти, которые берут в заложники даже стариков и детей и заставляют их давать показания против своих же родных? Другими словами, мы считаем эти обвинения беспочвенными, и хорошо, что мировое сообщество не воспринимает их серьёзно.

— Вы предпринимаете какие-либо усилия, для того, чтобы облегчить участь Ваших соратников и коллег, оказавшихся в заключении? По данным международных экспертов их около 200 человек, есть ли у Вас другие данные?

— Вся проблема в том, что нет окончательной цифры задержанных. Нами установлено более 150 человек. Родственники некоторых не сообщают об аресте, думают, что это ещё больше усложнит ситуацию. Они надеются, что смогут каким-то образом вытащить своих родных оттуда и стараются молчать об аресте. По неподтверждённым данным, более 200 человек были задержаны и уже некоторым выдвинули  обвинения. Конечно, мы делаем все возможное для облегчения их участи. Но, как показывает опыт Зайда Саидова – (бывшего министра промышленности РТ от оппозиции, позднее пытавшегося открыть партию экономического развития и осужденного по серьезным обвинениям на срок 26 лет лишения свободы) и других политзаключённых, в условиях Таджикистана  политико-правовая поддержка не влияет на судьбу людей, остаётся только морально-материальная. Но это не говорит о том, что мы не оказываем  им такую помощь.

Каких действий Вы ожидаете от международных организаций относительно ситуации, сложившейся вокруг ПИВТ? Вы намерены туда обращаться, если еще не сделали этого, или если уже обратились, каковы результаты на сегодняшний день?

— Как Вы знаете, ещё летом мы обратились а ООН и другие международные организации , страны — гаранты Мирного Соглашения. Кроме Евросоюза, от других структур реакций не было и в какой-то степени это и прибавило уверенность властям в давнейшее нарушение мирного соглашения. Но больше и сильнее реагировали международные правозащитные организации, хотя мы к ним не обращались. Amnesty International, Freedom House, Human Rights Watch и другие выступили с осуждением действия властей.

—  Почему молчат страны-гаранты Мирного соглашения и международные организации, как Вы считаете?

— Мы тоже удивлены бездействием ООН и стран гарантов. Понимаем, что все заняты решением конфликтов в Украине,  Сирии и Йемене, но это не значит , что можно забывать о своих старых обязанностях. В последние годы было много критики в адрес ООН и других международных организаций, что они вмешиваются только после кризиса и никак не могут или не хотят их предотвратить. Хотя имеются десятки программ и центров по превентивной дипломатии с многомиллионными бюджетами…

— В декабре Вы планировали приехать в Вашингтон для участия в работе круглого стола по ситуации с правами человека в Таджикистане, но не смогли получить визу. Можете рассказать об этом подробнее… Когда именно Вам стало известно, что визу Вы не получите? Какова была официальная причина отказа?

— Во-первых, мне не отказали в визе. Поскольку я обратился в американское консульство не в стране своего постоянного проживания и всего за несколько дней до начала конференции, как мне объяснили, это и стало причиной того, что электронное приглашение от консульства я получил всего за один день до даты въезда в США. Я был в то время вне пределов Германии и при всём желании не смог бы за один день получить визу и успеть на конференцию. Поэтому, пришлось выступить в режиме онлайн. Хотя я в курсе других версий, почему я не поехал в США, или как меня «не пустили туда».

— 15 декабря стало известно о задержании членов Вашей семьи в Таджикистане, которых потом отпустили. Вы связали этот эпизод с тем, что властям стало известно о Вашем намерении участвовать в работе круглого стола по правам человека в Вашингтоне. Вы по-прежнему считаете так, или связываете этот момент в контексте общих попыток силой вернуть Вас в Таджикистан?

— Скорее, это связано с той конференции и несколькими митингами, которые организовали наши сторонники, в числе которых были и члены нашей семьи. Не зря мой отец и другие задержанные родственники просили нас не встречаться с иностранцами, не организовать пикеты возле посольств и не выступать на разных мероприятиях за рубежом. Мы давно не контактируем с родными, исходя из соображений их безопасности, и они не могли знать с кем и где мы встречаемся и чем занимаемся. Тем более, они старые и далёкие от политики люди. Они говорили то, что им внушали и заставили произнести вслух в видеокамеру.

— Как Вы себя чувствуете после нескольких эпизодов, связанных с задержанием, допросами и колоссальным давлением на Ваших близких, оставшихся на родине? Как справляетесь со всем этим?

— Стараемся сохранять спокойствие и не поддаваться эмоциям, хотя очень сложно иногда. Это поймет тот, кто однажды почувствовал на себе этот беспредел и ужас. На днях моего 95-летнего отца задержали второй раз и сняли с рейса в Стамбул, куда он хотел поехать на лечение, и к внукам. Невозможно передать все это словами. Мне передали часть сообщений, которые отправили оставшиеся на родине люди (наши сторонники и родственники). Эти письма написаны простым языком, с ошибками, иногда неразборчиво. Но они передают все, что они думали и чувствовали в то время. Это надо читать… И сохранить для истории… Это не записки из блокадного Ленинграда или концлагерей холокоста или Освенцима, это записки граждан «правового и демократического государства» 21 -го века, родственников  «врагов народа». Нам и родным наших однопартийцев помогает мужество и стойкость самих арестованных.

Что вы намерены делать дальше?

— Мы уже провели первое заседание Политсовета за рубежом и определили задачи на ближайшее время. Наша мирная тактика не меняется, хотя контролировать эмоции людей становится все сложнее и сложнее. Не зря, все больше протестующая молодёжь присоединяется к радикальным и террористическим структурам. Но мы делаем все, для того , чтобы не допустить радикализации своих сторонников.

 Данное интервью впервые вышло на английском языке на сайте Central Asia Program

 ПОДПИШИТЕСЬ, ЧТОБЫ БЫТЬ ПЕРВЫМ В КУРСЕ СОБЫТИЙ 

comments powered by HyperComments
Арабские сказки для Таджикистана - Central Asia Analytical Network Central Asia Analytical Network
2017-02-07 00:11:06
[…] 2015 года, после того, как иранские власти пригласили Мухиддина Кабири, председателя Исламской партии возрождения […]