Тюркские связи: обзор отношений Турции со странами Центральной Азии

Связанные тюркским наследием, Турция и страны Центральной Азии имеют историческое родство и сталкиваются сегодня с общими вызовами. Но существует большая вероятность того, что Турция будет продолжать фокусироваться на ближневосточных делах, а Центральная Азия останется в кулуарах турецкой внешней политики. Медленно, но верно, коммерческие и политические связи могут связать эти два региона и сделать их ближе друг к другу.

 

In RussianEnglish

11 сентября в столице Казахстана Астане состоялся саммит Тюркского совета. В заседании на высшем уровне приняли участие президенты Азербайджана и Кыргызстана вместе с делегациями из Турции и Туркменистана. Президент Казахстана Нурсултан Назарбаев и его коллеги, Ильхам Алиев и Алмазбек Атамбаев, имели возможность отметить приверженность своих стран к укреплению пантюркского сотрудничества.

Отсутствие президента Турции Реджепа Тайипа Эрдогана было отмечено, но оправдано недавними событиями в стране — столкновениями между националистами и курдским населением после убийства представителей турецких органов безопасности. Кроме того, Эрдоган готовится к досрочным парламентским выборам, назначенным на 1 ноября. На саммит Тюркского совета в Астане Турция направила парламентскую делегацию.

Историческое родство Турции и Центральной Азии имеет глубокие корни и используется сегодня для развития связей по всему региону, от Дарданелл до гор Тянь-Шаня. Страны Центральной Азии, в частности, использовали свое тюркское наследие, чтобы противостоять наследию русского языка. Узбекистан и Туркменистан уже перешли на латинский алфавит, а Казахстан скоро последует этому примеру — как отметил Президент Нурсултан Назарбаев,  модифицированная кириллица будет внедрена в 2025 году. Турецкая светская модель кемалистов стала примером для центральноазиатских лидеров. Кроме того, Турция продолжает уделять пристальное внимание вопросу турков-месхетинцев, разбросанных по всему тюркскому миру и за его пределами, олицетворяющих живое наследие завоеваний и депортации на протяжении веков. Так, начиная с 2002 года, Турция активизировала взаимодействие с турками-месхетинцами. Турецкие посольства и консульства в Казахстане, Кыргызстане и Узбекистане щедро помогают общинам турков-месхетинцев, предоставляя им турецкое гражданство и обеспечивая стипендии выпускникам школ для учебы в турецких университетах.

Непредвиденные политические и экономические обстоятельства, однако, в последнее время стали вызовами, и турецкая модель набирает, как можно наблюдать, более консервативный, несветский курс. Длительное правление президента Эрдогана становится все более жестким в отношении политической оппозиции и призывает к более светскому устою государства. Являясь когда-то крепостью политического ислама, турецкая политическая система в настоящее время имеет больше сходства с центральноазиатскими авторитарными государствами, чем со своей первоначальной концепцией 1923 года. Стиль правления Эрдогана привел к спекуляциям о том, что он пытается выстроить «вертикаль власти» подобно российской модели. А борьба Эрдогана против Фетхуллы Гюлена имеет определенные последствия и для государств Центральной Азии. Во время своих официальных визитов в Центральную Азию, Эрдоган лоббировал закрытие школ, связанных с Гюленом. Азербайджан закрыл гюленовские школы в июле 2014 года. Таджикистан объявил, что будет закрывать школы в мае 2015 года. Казахстан отклонил закрытие гюленовских школ, утверждая, что они финансируются из местного бюджета. Узбекистан закрыл такие школы до того, как Эрдоган официально попросил об этом; за этим последовал визит экс-министра иностранных дел Ахмета Давутоглу в июле 2014 года, что можно посчитать началом восстановления дипломатических отношений между Турцией и Узбекистаном, которые до этого относились друг к другу довольно прохладно.

Турция переживает экономический спад, постигший развивающиеся рынки, а также в связи с эндемическим кризисом в Европе, которая является одним из ее ключевых потребителей. Курс доллара США сильно повысился в отношении турецкой лиры в последние месяцы, ведя к неизбежной инфляции. За судьбой Турции  пристально наблюдали в Центральной Азии, где валюта неоднократно подвергалась девальвации на протяжении последних 18 месяцев.

С ростом угроз территориальной целостности на Ближнем Востоке со стороны сил Исламского государства (ИГ), геополитические вопросы оказали давление и на приграничную ситуацию в Турции.  Турция, член НАТО, «скромно» защищает свои южные границы, не желая оказывать помощь курдскому населению, которое борется за свое самоопределение на протяжении десятилетий. Сегодня иностранные боевики, в том числе из Центральной Азии, привлеченные радикальными идеями ИГ, пересекают турецкую территорию, чтобы добраться до Сирии. Безвизовый режим между странами Центральной Азии и Турцией способствовал проникновению потенциальных боевиков в Сирию. Государства Центральной Азии также заявляют об угрозе ИГ, но отчеты официальных  служб безопасности следует читать с долей скептицизма, так как иногда антитеррористические операции являются рейдами против оппозиции. Недавним примером этого является Таджикистан, где правительство Рахмона дискредитировало Партию исламского возрождения, как радикальную группировку.

Турция и страны Центральной Азии активно участвуют в переходном процессе в Афганистане. Турция располагает определенным контингентом в Афганистане и  поддрживает связь с несколькими фигурами политической элиты Афганистана, в том числе с генералом Абдул Рашид Дустумом. Дустум является частым гостем в Анкаре, а его партия Национального исламского движения Афганистана имеет филиалы в различных городах Турции. Некоторые из его идей и деяний пропагандируются в Турции через афганско-турецкую Ассоциацию солидарности. Кроме того, Анкара проводит трехсторонние саммиты Турция-Пакистан-Афганистан, а также Стамбульский процесс, который также включает страны Центральной Азии. В 2013 году встреча Стамбульского процесса была проведена в г. Алматы, Казахстан.

Геоэкономические факторы влияют на турецко-центральноазиатские отношения, особенно после образования Таможенного союза, а в настоящее время — Евразийского экономического союза между Россией, Беларусью, Казахстаном и Арменией. Кыргызстан, последнее дополнение к группе, является важной страной -назначением для турецкого экспорта и инвестиций. Турция также заинтересована в сохранении своего присутствия в строительном секторе, который является прибыльным в Казахстане и Туркменистане, в частности. Внешние барьеры Евразийского союза могут создать препятствия для турецкого присутствия в регионе.

С другой стороны, Турция также участвует в инициативе «Экономический пояс Шелкового пути», и реализация этого проекта, который свяжет Китай с Турцией, может принести новый импульс в отношения Турции с государствами Центральной Азии. Препятствиями для расширения торгово-экономических отношений Турции с государствами Центральной Азии были расстояния, отсутствие соответствующей инфраструктуры и высокие транспортные расходы. Новая инициатива готова устранить данные барьеры. Кроме того, Турция заинтересована в увеличении эффективности железной дороги Баку-Тбилиси-Карс, а значит и в присоединении Казахстана и Туркменистана к ней.

Несмотря на все препятствия, товарооборот между Турцией и странами Центральной Азии улучшился за последние годы. Турция является основным торговым партнером Туркменистана, и товарооборот между двумя странами достиг 4,7 млрд. долларов в 2013 году. Казахстан и Турция обменялись товарами на сумму 3,3 млрд. долларов в 2014 году и пообещали увеличить эту цифру до 10 миллиардов долларов в ближайшем будущем. Торговля между Узбекистаном и Турцией составила около 1,25 млрд. долларов в 2013 году, увеличившись на 25% с 2010 года.

Турция также является важным торговым партнером для бедных ресурсами Таджикистана и Кыргызстана. Таджикистан больше зависит от импорта товаров из Турции, учитывая, что около 27% экспорта страны направлены именно в Турцию. С Кыргызстаном Турция ежегодно торгует на сумму в 300 миллионов долларов, и этой цифрой часто пренебрегают в официальных заявлениях, несмотря на то, что она представляет около 4% всего товарооборота этой центральноазиатской страны.

В 2014 году Турция активно вкладывалась в регион; внешнеторговый оборот со  странами-участницами Организации экономического сотрудничества — группой, образованной для того, чтобы связать регион «Большой Центральной Азии» с Турцией, составил около 13% от 400 миллиардов долларов общего оборота. Коммерческий интерес Турции проявлялся синхронно с геополитической переориентацией на Россию и Китай и ухудшением отношений с Западом. Недавно Турция стала партнером «стратегического диалога» в Шанхайской организации сотрудничества.

Что касается России, то Турция укрепила свои энергетические связи с РФ после объявления в декабре 2014 года о том, что Южный поток будет перенаправлен на соединение с Турцией. Турция желает стать энергетическим центром, тогда как Россию настораживают отношения Турции с Европейским Союзом после того, как были наложены санкции на торговлю и дипломатические визиты. Новый газопровод по дну Черного моря теперь можно будет назвать Турецким потоком, способным стать прямым конкурентом Южному газовому коридору, который будет осуществлять поставку азербайджанского газа в Европу. Это неизбежно превратит Турцию в региональный энергетический центр, которому будут доверять в Европе и который будет востребован государствами Центральной Азии, желающими экспортировать свой газ на запад.

Анкара заинтересована в развитии экономического сотрудничества с Китаем и открытых отношений с Евразийским союзом, поскольку Турция не поддерживает санкции Запада против России. Тем не менее, турки поддерживают Саудовскую Аравию и Катар в сирийском конфликте, что создает напряженность в отношениях с Россией и Ираном.

Государства Центральной Азии, особенно, Казахстан и Кыргызстан как тюрко-говорящие страны, интересуются культурой, историей и лингвистикой, ведь это необходимо в процессе нациестроительства. Символичным является тот факт, что церемония празднования 550-летия казахского ханства была проведена в день встречи на высшем уровне в Астане. В то время как Турция занята своими внутренними вопросами и ситуацией на Ближнем Востоке, Казахстан пытается взять на себя инициативу в вопросе тюркской интеграции.

Существует большая вероятность того, что Турция будет продолжать фокусироваться на ближневосточных делах, а Центральная Азия останется в кулуарах турецкой внешней политики. Однако, медленно, но верно, коммерческие и политические связи могут связать эти два региона и сделать их ближе друг к другу. В контексте лидерства в тюркском мире, отношения между этими странами не могут не улучшиться. Если изменится статус-кво, то все пантюркские связи нужно будет переоценивать.

The Turkic connection: Turkey-Central Asia relations explained

Bound by their Turkic heritage, Turkey and Central Asia share both a long heritage and several current challenges.

On September 11, a summit of the Turkic Council was called in Kazakhstan’s capital, Astana. The presidents of Azerbaijan and Kyrgyzstan participated in the meeting together with high-level delegations from Turkey and Turkmenistan. Kazakhstan’s president Nursultan Nazarbayev and his colleagues Ilham Aliyev and Almazbek Atambayev had the opportunity to remark their countries’ commitment to the strengthening of Pan-Turkic cooperation.

Turkish president Recep Tayyip Edogan’s absence was noted, but justified by the recent developments in the country, with violent attacks between nationalists and Kurds after the killing of Turkish security forces. In addition, Erdogan was preparing snap parliamentary elections, called for November 1st. Turkey sent a parliamentary delegation to the Turkic Council summit in Astana.

The historic Turkish-Central Asian kinship has deep roots and today it is being used to build bridges across the region spanning from the Dardanelles to the Tyan Shan mountains. The Central Asian countries in particular have used their Turkic heritage to counter the Russian-language legacy. Uzbekistan and Turkmenistan have already switched to a Latin-based alphabet and Kazakhstan will soon follow suit, as president Nursultan Nazarbayev declared that the modified-Cyrillic alphabet would be dropped in 2025. The secular, Kemalist Turkish model has become a paragon for Central Asian leaders. In addition, Turkey has kept its focus on the Ahiska Turks scattered around the Turkic world and beyond, the living legacies of centuries of conquest and deportation. Since 2002, Turkey has intensified interactions with Ahiska Turks. Turkish embassies and consulates in Kazakhstan, Kyrgyzstan and Uzbekistan generously help Ahiska communities, grant them Turkish citizenship and provide high school graduates with scholarships to study in Turkish universities.

Political and economic contingencies, however, have caused distress recently, and the model seems to have taken a more conservative, non-secular route. The long-standing reign of president Edogan has been increasingly tougher on political opposition and calls for a more secular state. Once the fortress of political Islam, the Turkish political system has now more similarities to the Central Asian authoritarian states than to its original concept of 1923. Erdogan’s personal style of ruling led to speculations that he was trying to establish a ‘vertical of power’ structure, similar to the Russian model. Erdogan’s fight against Fethullah Gulen had repercussions for Central Asian states as well. During his official visits to Central Asia, Erdogan lobbied for the closure of Gulen-linked schools. Azerbaijan closed Gulen schools in July 2014. Tajikistan announced that it will close schools in May 2015. Kazakhstan rejected to close Gulen-linked schools, arguing that they are financed from the local budget. Uzbekistan closed these schools before Erdogan officially asked for it, an action that prompted a visit from ex-foreign minister Ahmet Davutoglu in July 2014, a rare diplomatic rapprochement between traditionally indifferent Turkey and Uzbekistan.

Turkey is experiencing the economic downturn in the emerging markets and the endemic crisis in Europe, one of its main customers. A strong US dollar has gained value against the lira in the past months leading to an inevitable inflation of consumer prices. Turkey’s fate was anticipated in Central Asia, where currencies have repeatedly devalued over the past 18 months.

Geo-political issues have put pressure on Turkey’s borders, as the Islamic State (IS) troops keep threatening territorial integrity in the Middle East. Turkey, a NATO member, is timidly defending its southern border, not wanting to aid its Kurdish population, which has fought for its self-determination for decades. Now, foreign fighters, including some from Central Asia, who were attracted by the radical ideas of IS have crossed Turkish soil to enter Syria. A visa-free regime between Central Asian countries and Turkey facilitated the prospective fighters’ journey to Syria. Central Asian states also claim to be menaced by IS, but reports from the official security service must be read with a grain of salt, as sometimes anti-terrorist actions are only masked anti-opposition raids. The recent example is Tajikistan, where the Islamic Renaissance Party has been discredited as a radical group by the Rakhmon government.

Turkey and Central Asia are actively involved in the transition process in Afghanistan. Turkey has a certain degree of presence in Afghanistan and has connections with a few figures from political elite of Afghanistan, including Abdul Rashid Dostum.  He is a frequent visitor to Ankara and his party, the National Islamic Movement of Afghanistan, has branches in various cities of Turkey. Some of his ideas and deeds is being propagated in Turkey via Afghan Turks Solidarity Association. Furthermore, Ankara hosts Turkey-Pakistan-Afghanistan trilateral summit and the Istanbul Process, which also includes Central Asian states. In 2013 the Istanbul Process meeting was held in Almaty, Kazakhstan.

Geo-economic factors have, on the one hand, dented Turkey-Central Asia relations, especially after the formation of the Customs Union, now Eurasian Economic Union between Russia, Belarus, Kazakhstan, and Armenia. Kyrgyzstan, the latest addition to the group, is an important client for Turkish exports and investments. Turkey is interested in keeping its presence in construction sector, which is prolific in Kazakhstan and Turkmenistan in particular. The Eurasian Union might build external barriers and hinder Turkish presence in the region.

On the other hand, Turkey is also part of the “Economic belt of Silk Road” initiative and the implementation of this project that will tie China to Turkey could bring new momentum for Turkish interactions with Central Asian states. The obstacles for further Turkish economic and trade relations with Central Asian states were the long distance, the absence of proper infrastructure and high transport costs. The new initiative is poised to remove these obstacles. Furthermore, Turkey is interested in increasing the efficiency of Baku-Tbilisi-Kars railway, therefore, is interested in linking Kazakhstan and Turkmenistan to this railway.

Despite all obstacles, trade between Turkey and Central Asia has improved over the past years. Turkey is the main commercial partner of Turkmenistan, as trade turnover between the two reached 4.7 billion dollars in 2013. Kazakhstan and Turkey exchanged around 3.3 billion dollars in 2014 and pledged to increase this figure to 10 billion dollars in the nearest future. Trade between Uzbekistan and Turkey stood at around 1.25 billion dollars in 2013, up 25% since 2010.

Turkey is also an important trade partner for resource-poor Tajikistan and Kyrgyzstan. Tajikistan is more dependent on Turkish imports, given that around 27% of its exports are directed to Turkey. With Kyrgyzstan, Turkey trades around 300 million dollars each year, a figure often disregarded in official declarations, which represents around 4% of the whole trade turnover for the Central Asian country.

In 2014, Turkey was firmly invested in the region as member countries of the Economic Cooperation Organization, a group formed to link the Greater Central Asia region to Turkey, made up around 13% of its 400 billion dollars foreign trade turnover. Turkey’s commercial interest has gone hand in hand with a geopolitical shift towards Russia and China, as relations with the West worsened. Recently, Turkey became a “strategic dialogue” partner in the Shanghai Cooperation Organization.

With Russia in particular, Turkey strengthened its energy ties after the announcement of December 2014 that South Stream would be re-routed to link with Turkey. Turkey wishes to become an energy hub and Russia grew wary of its relations with the European Union after sanctions were imposed on trade and diplomatic visits. The new pipeline across the Black Sea, could now be called Turkish Stream and become a direct competitor of the Southern Gas Corridor, which will carry Azerbaijan’s gas to Europe. This will inevitably turn Turkey into a regional energy hub, trusted by Europe and sought after by Central Asian states that wish to send their gas westwards.

Ankara is interested in boosting economic cooperation with China and opening up to the Eurasian Union, as Turkey didn’t support Western sanctions against Russia. However, Turks support Saudi Arabia and Qatar in the Syrian battlefield, a position that has created tensions with Russia and Iran.

Central Asian states, generally Kazakhstan and Kyrgyzstan as Turkic language speaking countries interested in culture and history, linguistics, because it is required in a nation-building process. It was very symbolic that the ceremony for the 550th anniversary of the Kazakh khanate was organized on the same day of the Summit in Astana. While Turkey is preoccupied with its internal issues and Middle East, Kazakhstan is trying to take the lead in Turkic integration.

It seems that Turkey will keep its focus on Middle Eastern affairs. Central Asia will remain in margins of Turkish foreign policy. Slowly, but steadily, however, commercial and political ties may bring the two regions closer together. In a context of various type of leaderships across the Turkic world, relations between these countries cannot but improve. Should the status quo change, the whole Pan-Turkic connection will have to be re-assessed.

Daniyar Kosnazarov is Head of Central Asia and Caspian Studies Department, Geopolitics and Regional Studies Division, at the Library of the First President of Kazakhstan.

Paolo Sorbello is the Business News Editor of The Conway Bulletin and a contributor to The Diplomat’s Crossroads Asia blog.

 

Фото —  с Четвертого саммита Совета сотрудничества тюркоязычных государств, г. Бодрум, 2014 г

 ПОДПИШИТЕСЬ, ЧТОБЫ БЫТЬ ПЕРВЫМ В КУРСЕ СОБЫТИЙ 

comments powered by HyperComments